«Трудовая армия» – звучит вполне обнадеживающе, не правда ли? Неправда. Спросите у немцев, сосланных приносить обществу пользу в тех самых трудовых лагерях.

Все началось 22 июня 1941 года, когда стало известно о нападении Германии на Советский Союз. Вместе с этой новостью мой прадедушка Иван Генрихович Беккер 1915 года рождения и все остальные немцы, проживавшие в европейской части страны, узнали, что им больше нет места на земле, ставшей для них родиной.

А почти через месяц вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Прадедушка с семьей жил тогда в небольшом селе с любопытным названием Баланда под городом Калининском Саратовской области. Войска прибыли в их село незамедлительно – на сборы дали 24 часа, брать разрешалось только ручную кладь. Столь срочную депортацию объяснили тем, что среди немецкого населения якобы обнаружилось множество диверсантов и шпионов.

Ни в чем не повинные люди – женщины, старики, дети – под присмотром военных прибыли на пункты сбора, где их погрузили в товарные вагоны и отправили в путь. Места было мало, не хватало воды и еды. Но больше пугала неизвестность: сколько еще ехать, а главное – куда? Прадедушка рассказывал, как они радовались соломе, которую можно было постелить, чтобы поспать. От болезней и холода многие умирали в пути.

Что держало людей в такой непростой ситуации — так это надежда. Надежда на то, что, когда они приедут, все закончится и они начнут новую жизнь – без боли и унижений. Оправдались эти надежды? Судите сами.

Конечным пунктом пути, полного боли и унижений, стал Казахстан. В официальных документах эта территория называлась «изобилующие пахотной землей». Так оно и было, если не упоминать, что, кроме пахотной земли, здесь не было ничего. Наспех построенные бараки – вот что стало их домом.

Прадедушка при жизни не особо охотно рассказывал про тяготы своей жизни. Да никто и не настаивал особо. Теперь только жаль, что многого мы и наши потомки так никогда и не узнаем.

Уже в начале 1942 года мужчин старше 15 лет и женщин старше 16 забрали в рабочие колонны. Это их потом назвали «трудармией». Назвали сами немцы, чтобы хоть как-то повысить свой социальный статус. На деле это больше походило на колонию строгого режима: распорядок строго по часам, работа под командой начальника колонны, выход по пропускам, по периметру – проволочные ограждения, за отказ от выхода на работу или попытку бегства – высшая мера наказания, расстрел.

Одних отправили на рудники, других – на лесозаготовку, третьих – на строительство железных дорог. Прадедушка оказался в числе последних: со станции «Челябинск» их отправили сооружать Южно-Уральскую железную дорогу.

Расселили в казармах-бараках; несложно догадаться, каким было состояние трудармейцев без нормального питания и обогрева. Теснота, тяжелый труд зачастую свыше 12 часов в день и отсутствие теплой одежды доводили людей до отчаяния. По воспоминаниям прадедушки, однажды один из трудармейцев обратился к начальнику с просьбой помочь талонами на дополнительный хлеб. А тот в ответ лишь крикнул: «Ступай к своему Гитлеру за хлебом!».

Изможденные и истощенные, они продолжали работать – по снегу многие даже без обуви волокли тяжелые стальные балки для рельсов, спотыкались и падали, обессиленные, задыхаясь в снегу. У ограждений лежали сложенные тела тех, кто не вытерпел. Их хоронили в общей могиле весной, когда сходил снег. Мой прадед, Иван Генрихович Беккер, выстоял перед лицом невиданных испытаний, веря, что впереди его ждет радость встречи с родными.

Повстречать жену и дочь ему и правда удалось, но очень нескоро. Невероятным образом предчувствуя грядущие страшные перемены, в 1939 году его супруга Катерина Фридриховна Беккер с матерью отправилась в Среднюю Азию в поисках лучшего места для спокойной жизни. И нашла его в Узбекистане, в городе Фергане, в семье местного фермера.

В 1940 году родилась ее дочь и моя бабушка – Нина Ивановна Яшкова. Немецкую фамилию для своей дочери прабабушка намеренно поменяла на русскую, чтобы обезопасить ее от возможных нападок. Отчество же напоминало о супруге и вселяло надежду на встречу.

С началом войны мужчин в городе практически не осталось, и вся, даже самая тяжелая, работа легла на плечи местных женщин. С маленьким ребенком Катерина Фридриховна не могла полноценно работать, а вот ее маму мобилизовали сначала на сельскохозяйственные работы, а затем привлекли трудиться на новых нефтяных месторождениях. Трудились самоотверженно, да и строжайшую трудовую дисциплину никто не отменял – условия были очень жестокими.

В начале 1942 года женщины Ташкента обратились с призывом ко всем женщинам Узбекистана заменить эвакуированным детям и сиротам их родителей. Многие семьи откликнулись на этот призыв: в семье того самого фермера вместе с моей бабушкой стали воспитываться еще трое детей.

Та самая встреча состоялась в 1956 году, когда со спецпоселенцев-немцев стали снимать ограничения. В 16 лет бабушка Нина впервые встретила своего отца. «Одетые в старую красногвардейскую форму, которую, по всей видимости, сняли с раненых, с заплатами на местах пулевых прорех, отец и еще десяток его товарищей были доставлены в город в грузовике…» – бабушка не раз начинала рассказ о том дне, но каждый раз замолкала. Никто и не настаивал на продолжении – все было видно по глазам. Но все же изредка она делилась своими воспоминаниями об отце – рассказывала, что «говорил он мало, а ел всегда много, как будто всё ещё не мог наесться».

В 1967 году родилась моя мама, Наталья Геннадьевна Яшкова.

После распада Советского Союза в 1991 году прадедушку наградили медалью с изображением Сталина как труженика тыла, а он, как и многие дожившие до тех дней трудармейцы, отказался. В 2001 году прадедушки не стало. Вскоре ушла и его супруга.

Бабушка и вся наша семья до сих пор вспоминают прадеда, Ивана Генриховича Беккера, как настоящего героя, который не сломился перед сложными обстоятельствами, и его супругу, Катерину Фридриховну, не опустившую ру́ки и не потерявшую надежду встретить своего любимого спустя долгие годы.

А я намерена и дальше бережно хранить историю нашей семьи и передавать ее своим детям.